Previous Entry Share Next Entry
(no subject)
юный рыжик
frykadelka

Истории, рассказанные  моими приятельницами за чашкой чаю…

 

Валюшка и охотничий азарт.

Валюшка в свое время развелась с мужем. Всё как у всех – тонкое «не могу и не хочу» постепенно окрепло, разрослось в холодное серое «не имеет смысла» и она ушла. Сначала к маме, а когда мамины увещевания на предмет одуматься, мол, «разойтись – не штука, да где других взять», «не пьёт, не бьёт – чего же боле»,  «Бог терпел …» и далее в том же духе, довели Валюшку до точки закипания, она сняла квартиру. Маме объяснила, что только так можно реабилитировать её позорный статус разведенки, показав самостоятельность и лёгкое отношение к мнимым бытовым трагедиям.

 Рекомендации глянцевых журналов на предмет перевоспитания мужчин и способах сделать из любого «материала» идеального мужа  Валюшку не вдохновляли, слишком всё там притянуто было по её мнению. Авторами таких статей наверняка были особо изобретательные мужчины, поскольку способы перевоспитания предлагались уж слишком заоблачными по своей высоте отношений: «Отвезите его на тропические остров, пробудите в нем необузданного дикаря, чтоб и освежить отношения», «Подарите ему шикарный галстук (часы, портсигар, автомобиль), чтоб он почувствовал себя любимым и стал внимательнее к Вам», «Поиграйте в ролевые игры и позвольте пошалить», и тому подобное. Сотрудницы на службе притворно-сочувственно вздыхали и перешептывались, клятвенно заверяя кого-то неизвестного, что  «он обязательно вернется, на коленях приползет прощения вымаливать». Валюшку это немного раздражало, но воображая сцену вымаливания прощения после пешего перехода на коленях  из деревни Погорелово,  куда отправился её бывший на крыльях свободы и по зову охотничьего азарта, и где его верно ждали удочки, воблеры,  ружьё, пыжи и ещё масса непонятного снаряжения, она всегда хихикала про себя. Ибо, когда охотничий азарт постепенно перерос в смысл всей жизни, её бывший целиком посвятил себя непримиримой войне с судаками, щуками, утками и грибами.

Природу конфликта сторон Валюшка никогда не понимала, видимо корни уходили слишком глубоко, при этом  военные действия  со стороны мужа требовали множества сил, занимали практически все его время и съедали напрочь весь семейный бюджет, как бы «по законам  военного времени». Коварный враг весь год хитро менял тактику – весной запускал  в небо уток и гусей (лодка, мотор, патроны, сапоги, маскировочный костюм ), осенью прятал на дальних болотах стратегический запас клюквы и брусники (бензин, еда на трое суток, спальник, «хапуга» из жестянки), зимой оборонял рыбу  метровым льдом на озере (шнек, шарманка, палатка, черпак, наживка).  Зайцы меняли окрас, лисы путали след, лоси и кабаны напрашивались на тяжёлую артиллерию. Летом, с отвагой бойца МЧС, он освобождал окрестные леса от нашествия грибов, которые следовало собрать до единого и непременно истребить, места их скоплений тщательно разведывались и подвергались  жестокой зачистке. В периоды затишья между боями он и его верные соратники любили собраться на кухне, чтоб составить новый план наступления и обсудить победы, добытые в неравных схватках с противником, который явно превосходил числом и хитростью. Трофеи также притаскивались на многострадальную кухню и страшно воняли, впрочем, как и соратники. Коварный охотничий инстинкт давно сбил этих суровых мужчин разных профессий в стаю, гонял по сильно пересеченной местности в любую погоду,  забрасывал в болота и манил на подтаявший лёд, напрочь вытесняя из их быта всё культурное и возвышенное, а из жизней их близких – покой и досуг в кругу семьи. Журналы, диски, увесистые справочники были посвящены исключительно привычкам рыб и капризному нраву перелетных гусей, скупались оптом и без оглядки на стоимость. Фотографии удачливых коллег с трофеями на разворотах вводили компанию в ступор гораздо надёжнее, чем все Плейбои.

Только теперь, проживая в съемной квартире, Валюшка оценила по достоинству все прелести одинокой жизни: и хождение по дому в одной майке совершенно затрапезного вида,  и нанесение на любые части тела масок самых авангардистских расцветок, и не требующее оправданий курение в газовую колонку тонких сигареток под лозунгом  «а кто мне запретит?». На завтрак – йогурт, на обед – кашка, на ужин – зеленый чай, семечки и детектив. Навсегда ушёл из её жизни крепкий дух охотничьего азарта с нотками аромата потрошеной рыбы, кастрюля для супа размером с ведро, громыхание снаряжением в 4 утра, в прихожей не стояло противохимической обувки 46-го размера. Жизнь стала легче и прозрачнее, её наполнили цветочно-миндальные запахи и бесполезная литература.

Постепенно в мозгу Валюшки сформировалась и окрепла мысль о своей собственной квартире, где повсюду будут стоять горшочки с цветами  (виденные на той неделе в цветочной лавке, ужас, какие милые), плетеное кресло, столик для кофе, уютная софа с подушечками (по совместительству – кровать), ванна с флакончиками, где никогда не будут купаться пленные щуки размером с крокодила, и ещё множество деталей, необходимых для гармоничного проживания дамы тридцати с хвостиком лет. Для этого нужны были деньги. Фактор, простой как гиря, и такой же непоколебимый.  Валюшка обдумывала эту мечту, покуривая «Вог» в газовую колонку столько, сколько было необходимо – дня три, после чего было принято волевое решение: найти вторую работу, продать комнатку в коммуналке, оставленную ей тётушкой,  и взять кредит. Ибо на чью-либо помощь рассчитывать нереально и вообще, сама намечтала – сама и воплощать буду, руки прочь от  чужих мечт!

Работа нашлась довольно быстро, не слишком сложная – проявка фотопленок в мастерской, которая располагалась в одном здании с основной работой. Работа ночная, что Валюшку ничуть не смутило, тамошние ребята  были весьма отзывчивы, не гнушались помочь и объяснить  ещё раз процесс проявки – с одного конца машины фотоплёнку вставить, с другого подхватить и аккуратненько смотать в тугую трубочку, не лапая кадры пальцами и по возможности не путая заказов. Недосыпание вполне компенсировалось составлением планов по обустройству будущей квартиры, чтением объявлений в разделе «продажа недвижимости» и подсчетом подкапливающихся купюр, бережно хранимых в шкатулке между бусиками.

Отсутствием мужского плеча Валюшка практически не тяготилась, идеальные экземпляры существовали где то в недрах телевизора или на широком экране. Они были любовно созданы женщинами-сценаристами, не храпели ни при каких обстоятельствах, начисто лишены были физических недостатков (живот, лысина, щетина, запоры),  запахов (бензин, чеснок, пиво, носки) и страсти к рыбалке, и так же далеки от реальной жизни, как и женщины, полностью придуманные мужчинами и пасущиеся на просторах интернета.  Именно там эти энергичные и кровожадные барышни резвятся круглосуточно, охотятся на монстров, готовят из них кровавое месиво, потрясая на бегу неподъёмным  бюстом в кожаном лифчике. При всём этом честно вожделеют властелина компьютерной мышки, о чем как бы говорит постоянно полуоткрытый рот, как у соседского ребенка с аденоидами. Имея столь разные идеалы уживаться вместе трудно, так что Валюшка со всей практичностью решила не полагаться на судьбу и таинственного доброжелателя, которого по радио сулили гороскопы, а взяться за обустройство собственной квартиры, рассудив,  что главное – это своя жилплощадь, а там и все остальное  само собой сложится.

Пересчитывая накапливающийся капиталец и размышляя о цвете будущих занавесок на кухне (теплый беж с оттенком персика и светлой зеленью), Валюшка иногда все-таки ощущала отсутствие собеседника, ей хотелось все это обсудить, наслаждаясь вкусом проговариваемых тонкостей и деталей.  Приятельницы для этого категорически не годились, им не хватала размаха,  смелости и образности мышления, они не понимали прелести плетеного кресла (кресло-кровать гораздо практичнее), холодильник должен быть большим, а книжные полки маленькими. Мама отказывалась представить на стенах что либо, кроме яркого ковра в красно-бело-коричневых тонах на фоне обоев в весёленький цветочек. Валюшка же, познавшая вкус свободы, не оставляла в своей будущей квартире места для пыльных ковров и банок с солёными огурцами. Собеседник, который смог бы просто одобрительно молчать с пониманием, ей вполне бы сгодился.  «Вот была б у меня умная большеголовая собака….», подумала Валюшка, не подозревая, во что она ввергает себя и свои мечты.

Газета, щедро предлагавшая объявления о продаже недвижимости, предлагала и всевозможную живность – от хомячков и котиков  до шиншилл, а уж выбор собак был просто шикарен, сплошь чемпионы и медалисты с многоэтажной родословной, на фоне которой чувствуешь себя безродным подкидышем.  Такая собака априори считает себя божеством и требует поклонения, что Валюшку не очень устраивало. Веселые дворняги выглядели на фотографиях гораздо симпатичнее, но предполагали такую живость характера, которая не вязалась с беседами об интерьере и фаленопсисе в горшочках. Неуютным и сырым ноябрьским вечером по дороге на ночную подработку, Валюшка решила зайти в магазин за чаем и сухариками, и встретила Его.

Он сидел у магазина, рядом с дверью, но не совсем на пороге, крупно дрожал всем телом от страха и холода, и жалобно смотрел прямо в глаза. Крупный щенок неизвестной породы мордой походил на ройтвеллера, имел тигрово-полосатый окрас и множество мелко трясущихся ребер по бокам. Текст: «Господа, я не ел  три дня»  ясно читался в этом проникающем до спинного мозга взгляде, а по морде текли самые настоящие слезы. Надо брать, сама себе сказала Валюшка, и посмотрела на пса по-матерински. Он вскочил и тут же уткнулся ей в ноги, выражая преданность и обтирая мокрую от слез и слюней морду. В магазине Валюшка на все деньги купила молока и мясных косточек, половина которых была проглочена благодарной псиной по пути на работу.  Он честно бежал рядом, выписывая круги и пытаясь поцеловать спасительницу в нос или куда придется. В мастерской псине обрадовались, потрепали за уши и любезно позволили остаться до утра, лишь бы ничего из заказов не сожрал. Впрочем, конвертики с фотозаказами пса не интересовали, поскольку он наелся впервые за несколько дней и теперь блаженно вытянулся вдоль батареи, обнаружив в расправленном виде немалый рост, с учетом лап - более полутора метров.  Валюшка работала вдохновенно и гордилась своим благородством. Картинки совместного времяпрепровождения и прогулок с благодарной животиной  уже мелькали в воображении, и все были сплошь позитивные: вот они в парке играют с мячом и опавшими кленовыми листьями, вот они дома – Валюшка дремлет в кресле и пес лежит рядом, он сложил голову на лапах и тихо ворчит, как бы охраняя хозяйку от всяких там …   Как же его назвать? В приятных мыслях о благородном имени прошла вся смена и утром она привела нового постояльца в съемную квартиру.

Окрестив щенка Бэримором, Валюшка была уверена, что он будет  таким же  невозмутимым и достойным, как герой Адабашьяна в любимом фильме. Пес был безразличен к имени и особой гордости как будто не испытывал, постоянно просил есть (наголодался, масенький), дрожать перестал и взял за правило обтирать морду от еды и слюней об хозяйские штаны. С ночной смены они шли пешком довольно долго, чем пёс пользовался с удовольствием  -он гонял голубей и писал у каждого куста и по любому поводу. Теперь Валюшка собиралась на основную работу, Бэримор оставался дома до вечера, ему было обещано погулять и сходить к ветеринару с дружественным визитом и за консультацией. До сих пор Валюшка собак не держала, и посоветоваться со специалистом было просто необходимо, может, животинка нуждается в лечении, национальность и возраст подопечного тоже хотелось бы уточнить, а вдруг это что-нибудь супер-элитное? Хотя, вряд ли… Валюшка обняла теплое существо  (существо тут же обтерло морду об её одежду), заперла дверь и ушла до вечера работать и думать об уютном светлом будущем.

Бэримор, однако, в душе был совершеннейшим убийцей Сэлдоном , уверовавшим в счастливую судьбу и полную безнаказанность. Он радовался новой сытой жизни в тепле и заботе, и этот восторг  требовал немедленного выражения. В ванной он щедро разделил восторг бытия с полотенцами и колготками, которые мирно сохли на веревочке, тут же ему удачно попалось  бельё из тазика в виде блузки и пары бюстгальтеров, тазик тоже не остался совсем без внимания – мягкий пластик был прекрасен для разжёвывания, особенно в области ручек. В ход  радостного общения была вовлечена шторка для ванной вместе с карнизом, бутылочка шампуня, нежнейшие на вкус тапочки и мочалка, которая была деликатесом вне всякой конкуренции. Зажевав часть мочалки за щёку, пес обстоятельно исследовал постель, она пахла хозяйкой, и от полноты чувств  Бэримор малость описался прямо на простыни - детская радость всегда немного мокрая. В комнате нашлась ещё и чудесная подушечка, с которой пес немедленно подружился и  вступил в самую тесную связь, затем великодушно оттащил «подругу» к миске, сделал ещё пару луж и заснул на россыпи постельного белья, неожиданно и очень кстати выпавшего из шкафа.

Валюшка вернулась вечером. Огляделась. Разум немедленно покинул тело, которое безвольно сползло на пол. Пес к тому времени выспался, и всей душой жаждал  игр, кормежки и ласк в любой последовательности. Обнаружив хозяйку на полу, он широко облизал всё, что было досягаемо, особенно лицо и сумку с продуктами, одновременно целуясь и вытаскивая сухари, которые заглатывал целиком, не отвлекаясь на мелочи.

Валюшка была рада вернуться домой, где её ждал любимый питомец, но бюстгальтеры…. и колготки… и шампунь…. Она заплакала. Ругать его нельзя – какой спрос с брошенного собачёныша, однако ущерб приличный, особенно с учетом жестокой экономии последних месяцев. Бэримор тем временем почти доел сухари вместе с упаковкой, вылизал все слезы и косметику с лица хозяйки, и активно запросился гулять. Ближайший парк назывался Парком Ветеранов, но гуляли там преимущественно мамашки с колясками и собачники. Валюшка вплотную приблизилась к одной из граней своей мечты – гулять по парку с собакой, а Бэримор хоть и был щенком, но довольно крупным, так что ему полагался свеже-купленный ошейник и поводок. Прогулка шла хорошо, пока пёс оценивал ситуацию и местность. Далее им повстречались дружественные таксы, которых он геройски облаял, и овчарка в металлическом наморднике, похожем на птичью клетку. Овчарка была в почтенном возрасте, с сединой на морде и на вид весила не меньше 80 кг. Она не лаяла, шла неторопливо, а молодого нахала решила просто понюхать, чтоб составить мнение. Бэримор, видимо, не общался прежде с собаками крупнее себя, отчего рванул вместе с хозяйкой, путая её в поводке и не разбирая дороги. Валюшка с трудом удержала этот сгусток энергии, чудом не вывихнув руку. Выпутавшись из поводка они поспешили домой и взлетели на 4-й этаж в едином порыве. Дома Бэримор понял, что опасность миновала, и сделал все свои дела посреди комнаты, от всей трепещущей души. Валюшка убирала последствия прогулки и дневного погрома больше двух часов, шёпотом матерясь на кобелей проклятых и вдобавок трусливых. Пришла пора спать, Валюшка к тому времени валилась с ног, завтра будет дополнительная ночная смена и выспаться  просто необходимо. Бэримор спать не собирался, он провел один весь день, ему хотелось общения, свежие впечатления переполняли его юное сердце и мячик был как раз под лапой. Противостояние длилось до трёх часов утра, уговоры, угрозы и дополнительная еда не действовали, запереть Бэримора было невозможно – он начинал лаять звонко и требовательно, бился о дверь всем телом, создавая неприличный грохот и принимая всё за игру. Наконец  он толи обиделся, толи вымотался, и решил вздремнуть, уронив себя на пол со стуком мешка рассыпанных костей. Заснул,  стал похрапывать, подвывать, пукать и причмокивать брыластыми щеками, которые проваливались в приоткрытую пасть и их приходилось как бы выплевывать все время. Оказалось, собачий сон  бывает весьма тревожен.

Утром заспанная Валюшка прогулялась с питомцем и подготовила комнату для собачьих игр. Убрала всё, что могла убрать, заперла или закрепила скотчем все створки, выдала специальную игрушку-косточку, на этикетке которой значилось, что собака должна точить зубы о специальный состав не менее пары часов в день, на что эта кость и рассчитана. Бэримор раскусил и проглотил спец-кость за пару секунд и долго не отпускал хозяйку, ведь она пошла гулять одна, а это не укладывалось в его ушастой голове. Валюшка с трудом вырвалась из его объятий, традиционно в слюне и остатках еды. Раньше она могла просто пойти с работы на работу, не возвращаясь домой, а просто перекусив в ближайшем кафе. Теперь у неё есть Бэрик, который нуждается в ней как малое дитё, накормить и выгулять псину – это святое. Пробежка после работы домой, пробежка по парку, а потом ещё раз до работы отнимала массу сил и времени, Валюшка уже не успевала поесть сама, и вид имела как бы счастливый, но слегка изможденный. По ночам было особенно тяжко – пёс требовал внимания, вытаскивал её на улицу вроде бы по делу, но когда выходил - долго любовался падающим снегом или гонял припозднившихся котов. Ветеринарша, оценив неопытность собаковладелицы, выписала им прививки и какие то витамины, якобы необходимые всем подобранным на улице собакам, возможно для них специально разработанные. Непредвиденные расходы Валюшку огорчали, ведь целью изначально была квартира, а не благотворительность в пользу псины неопознанной породы (ветеринарша на этот вопрос только руками развела), хотя и чертовски милой, способной носить уши на левую сторону.

Через месяц Валюшка продала телевизор. Во-первых, на него всё равно не хватало времени, а во-вторых, Бэримор ел много и с удовольствием, и не только перловую кашу. Тратить на него «квартирные» деньги Валюшка не могла, просто рука не поднималась, поэтому не очень новый телевизор марки «Фунай» переехал к знакомым ребятам, которые зарабатывали на прокате игровых приставок «Денди». Попутно Валюшка сама перешла на перловку (чтоб два раза не варить) и внепланово похудела на пару килограмм.

Приближался новый год. Валюшка жила «с хлеба на воду», зато Бэримор  вполне заматерел и лоснился во всех отношениях, рёбра более не торчали, взгляд стал увереннее, лапы крепче, прибавление сил особенно ощущалось по натянутому поводку.  Валюшка уже побаивалась, что однажды не удержит этого лосяру, и он протащит её по всем лужам и колдобинам вслед за ни в чём не повинным котом . Ночные смены на фото-проявке участились, потому что начались новогодние утренники, это было выгодно по заработку, но чертовски утомительно по пробежкам туда и обратно.  31-го декабря Валюшка пришла домой после полуторасуточного рабочего марафона и свалилась на постель. Бэримор со всем сочувствием пытался лечь рядом или сверху или поперёк,  как получится, лишь бы было тепло и весело.  Валюшка сделала вывод, что все кобели одинаковы по своей природе, главная задача  – гонять  и ловить кого ни попадя, подбирать и тащить в дом всё наиболее вонючее, много есть и не давать спать. Изверги и эгоисты.

Первого января, впервые в жизни, Валюшка вышла на улицу в 7.30 утра. Она огляделась – народу не было вовсе, удивление вызвали немногочисленные лыжники, весело катившиеся по замерзшей речке. Валюшка решила, что псина может побегать без поводка – пугать и ловить некого,  лыжники уже укатились, кошек не видно, пусть носится. Бэримор сначала не понял своего счастья, но разобрался быстро, так как попытка дернуться противодействия не встретила. Пёс взбодрился, попробовал ещё раз – удивительно, но правда - на шею ничего не давит. Тогда Бэримор побежал, сначала кругами, постепенно увеличивая радиус удаленности от хозяйки, потом во всю прыть, как  хотелось  всегда  – вывернув уши наизнанку и закусив развевающийся мокрым носком язык. К Валюшке он не вернулся. Крылья свободы и охотничий азарт уносили его прочь от тихого уюта и бежевых занавесок на кухне. Она ждала больше часа на улице и потом дома  у окна, хотя надо было поспать и поесть, она выходила во двор, возвращалась к речке, звала его и свистела, бессильно сжимая поводок в замерзших пальцах. Дома было тихо, спокойно, но необъяснимо  тревожно и грустно. Валюшка несколько раз всплакнула, вспоминая, как красиво бежал Бэримор, пёс, спасенный ею от голодной смерти и теперь снова оставшийся без присмотра по её вине. Да, она устала и не высыпалась уже два месяца, пока откармливала и лечила Бэримора, но все равно считала себя виновной в том, что он удрал в неизвестность, учуяв некий призрак свободы и повинуясь тёмным охотничьим инстинктам.

Валюшка с грустью вспоминала своего питомца ещё целый  месяц, пока доедала закупленную для него перловку, потом все-таки приняла волевое решение – не связываться более с потенциальными самцами-охотниками. Существа они неблагодарные, требуют полной самоотдачи на уровне самопожертвования, ничего не давая взамен. Расходы сразу почему-то резко возрастают, свободного времени не остаётся, грязь в доме не переводится, а спокойный сон длиною 8 часов переходит в разряд мечты недосягаемой.  Где то в хромосомах таят они охотничий азарт до поры до времени, поначалу прикидываясь теплыми и домашними питомцами. Едят с рук и спят носом в твои коленки, но снится им примерно одно и то же – удирающая дичь, погоня, схватка и вожделенная добыча. Дух «первобытного охотника» силён, и если привьётся – выкурить его нереально, он захватывает тело и подчиняет волю. Этот дух через своего носителя захватывает дом, гараж, меняет уютный Фольксваген на суровый Уазик. Мужчины под его дудку добывают дичь, которую невозможно съесть, а псы гоняются за голубями и котами, которых не едят вовсе.

Кресло, кофе со сливками, детективы, шоколадные батончики, Вивальди, фаленопсисы в горшках и длительный спокойный сон –  вот условия, единственно пригодные для жизни, решила Валюшка окончательно и бесповоротно. Особям, возможным носителям вируса «Охотничьего азарта», вход в эту жизнь строго воспрещён, чтобы не превратить «Жизнь» в «Выживание». Существуют ли в природе прививки или противоядия от этой напасти  -  современной науке сие не известно.


?

Log in